С кальянами в России всё хорошо. Конечно, настоящей русской традиционной ценностью курение кальяна не назовёшь. Однако мир меняется, и, по мере демографических, в частности, изменений, меняются, умирают старые и возникают новые традиции. Сегодня в Москве в выходной день в метро с трудом найдёшь русское лицо, особенно летом. Современные выходцы из стран Средней Азии, без которых Москва обойтись уже, видимо, не может, являются больше потребителями запрещённого насвая, чем кальяна. Но кальян им всяко ближе, хотя бы потому, что он всегда был популярен в мусульманских странах, в том числе в самых доступных для жителей бывшего СССР – Турции и Египте. Развивать в начале нулевых тему кальяна начали в крупных российских городах выходцы скорее с Кавказа, чем из Средней Азии. Волна гламура тогда включала в себя и такую модную фишку, как кальян, подсмотренную не только в Шарм-эль-Шейхе и Анталии, куда золотая молодёжь давно протоптала дорожку, но и в богатых европейских странах, где новые ценности начали насаждать свои мигранты примерно в те же годы. Если вспомнить крупнейшую табачную выставку Европы InterTabac в Дортмунде, то в 90-х стенды с кальянами были экзотикой, в лучшем случае два-три стенда в разных залах с табаками вроде «Nakhla» или «Al-Fakher». К 2010 году под кальяны выделили отдельный зал, где появилось множество сопутствующих предложений: устройства всех видов и их детали, кальянный уголь и бесчисленные бренды табачных смесей. Сейчас в Дортмунде уже и два отдельных зала не вмещают всех участников с кальянными предложениями. Во Франкфурте несколько лет проводилась отдельная специализированная кальянная выставка (пандемию мероприятие не пережило). В этом смысле Россия идёт в ногу с Европой, спору нет.

Статистика также подтверждает стремительный взлёт кальянного рынка в РФ. Двадцать лет назад, в 2005 году общая ёмкость этого рынка у нас оценивалась в 30 тонн, включая и импорт, и местное производство (оно уже появилось), и даже контрабанду. Сегодня рынок оценивается минимум в 100 раз больше – 3–3,5 тыс. тонн. Сначала рынок стремительно рос за счёт импорта, достигшего в 2012 году показателя 337 тонн. Затем постоянный рост акцизов, а также запреты (с лета 2013 года, ФЗ-15) на курение в заведениях общепита, дали импульс развитию контрабанды, и легальный импорт обрушился до уровня начала нулевых. А потребление при этом росло, молодёжная мода на кальян проникала всё глубже в российскую провинцию. Потребители взрослели, обзаводились жильём, и в ответ на изгнание табака из общепита покупали устройства себе домой и курили на балконе, на даче, просто на парковке из багажника машины. Это ж никотин – подсев, не всякий способен соскочить.

В 2019 году была принята поправка в НК, чудесным образом изменившая систему акциза для кальянного табака – по сути, его снизили в пять раз (за деталями отсылаем к архивным публикациям тех лет). Этот беспрецедентный в РФ акт табачного регулирования имел очень благотворное влияние на рынок. Если накануне изменения доля нелегального рынка кальянного табака оценивалась в 60–80%, а легальные местные производители испытывали серьёзное давление контрабанды на свою рентабельность, то сейчас оценка чёрной доли – 20–30%, чуть больше, чем в сигаретах. Причём доминируют местные нелегалы, успешно выдавливая из России контрабанду зарубежных поставщиков. Следует упомянуть тех, кому рынок обязан этим обелением на фоне продолжения роста. Со стороны игроков рынка это, прежде всего, руководитель Погарской ССФ И.В. Моисеев и президент кальянного союза «Содействие» Ася Закатова, а со стороны регулятора трудно переоценить вклад С.М. Катасонова, тогда депутата ГД. Пример продуктивного и достойного взаимодействия власти и бизнеса с реальным результатом «win-win», когда и бюджет увеличил выручку от обеления рынка, и бизнес получил лучшие условия для работы. Вот маркировка такими достижениями похвастать не может.

А что же не так с кальянами в России? Проблемы, безусловно, существуют. Среди внутренних производителей (а импорт по факту почти ушёл) можно выделить три компании-лидера – ПССФ, DarkSide и Burn, обеспечивающих верхний ценовой сегмент кальянных смесей. В нижнем доминируют нелегалы, многочисленные местные кустари, неспособные или не желающие приобретать лицензии и работать в белую; есть и поставки из сопредельных стран ЕАЭС. Вообще, всё нарастающее регулирующее давление, не только лицензии и маркировка, душит мелких кальянных производителей, и, по слухам, даже из лидеров кое-кто начинает оглядываться в поисках более спокойной гавани. Этому способствует и 18-й пакет санкций ЕС, по которому запрещены поставки в РФ ароматизаторов для табачной промышленности, без которых крайне сложно изготовить продаваемые смеси для кальяна. Усложнение оборота никотина, который применяют поставщики так называемых «бестабачных» кальянных смесей, также затрудняет им работу. Но ароматизаторы могут вообще-то в РФ запретить по инициативе нашего Минздрава, разговоры об этом идут открыто и давно. Есть у депутатов идеи полного запрета кальянов, как традиции нерусской и для здоровья вредной. Учитывая динамику кальянного рынка на горизонте 10–15 последних лет и сравнивая её с динамикой того же вейп-рынка, превратившегося из белого в чёрный почти полностью, нет особых сомнений, что именно стоит запретить, а что, напротив, поддержать. Но это взгляд экспертов, а у регулятора может быть своя логика, не всякому уму постижимая.